Памяти Ивана Кульбертинова

Памяти Ивана Кульбертинова

22 июня страна снова проснется ранним утром. Вспомнит героев, встретивших первый удар. Вспомнит тех, кто ратным трудом, упорством и отвагой отстоял право разных народов на жизнь и свободу. Высокой лебединой стаей проплывут имена славные и громкие, известные и неизвестные. Помянем в этот день родных и близких, павших и выживших на той, Великой Отечественной. От Москвы до самых до окраин вспомним своих…

Картинкой отпечаталось еще в детской памяти: по золотому песку берега Олекмы несут девушки полные ведра. Качаются коромысла, звенят голоса, сверкают улыбки, солнце бликует на загорелых ногах, а из цинкового ведра у одной тонкой струйкой искрится радуга воды – скучающий местный ветеран, знаменитый на войне снайпер из мелкокалиберки забавлялся, пока те поднимались на горку… Маленькой я испуганно вопрошала маму, как можно так шутить, рискуя попасть в человека. Не поднимая глаз с шитья, мать обронила: «Кульбертинов в гремящем дымном бою фашисту в глаз попадал, в солнечный день в ведро промажет?!». Нет, конечно, снайпер не промахивался…

Прощали мальчишество седому ветерану. Знали, что в нем доброты и отваги, щедрости и бескорыстия немерено больше… Маленького роста, на первый взгляд вроде неказистый, остался Иван Николаевич Кульбертинов в памяти людской ярким, сказочным эвенкийским богатырем Пумпээ – олицетворением мужской удали, распахнутого людям сердца. Он любил жизнь и праздники. Уже будучи в годах, на колхозных праздничных гонках первым приходил к финишу — пролетал дистанцию, стоя на олене… Побеждал, как всегда, красиво. И никогда не приходил пустым с любого промысла – всевидящий Бог охоты Байанай ему благоволил. Может за то, что добытую дичь не прятал и не продавал? По таежным обычаям жил Кульбертинов, удачей и добычей безоглядно делясь со всеми, кто рядом.

Мало кто помнит, что он прекрасно пел, вырезал из дерева любую вещь, мог смастерить все, что нужно для промысла или таежного хозяйства. Природа одарила его умелыми руками, зорким глазом, умением видеть красоту мира, крепким здоровьем и редкостным талантом ощущать время и пространство. Однополчане вспоминали невероятное хладнокровие Ивана в бою. В любой переделке, в жарком бою не терял головы и спокойствия, действовал умело и быстро. Сможете вы проползти под мартовским настом так, чтобы снежный покров сверху не шевельнулся? Однажды Кульбертинов так прополз метров двести, достигнув огневой точки врага. Другой раз трое суток недвижно отсидел в одиночку на нейтральной полосе, выслеживая немецкого снайпера. И дождался, ликвидировал противника.

Ничего не боялся и никакого труда не чурался. Литое плечо свое подставлял под любую работу и ответственность. Его брали с собой разведчики на трудные задания. Есть такой простой вопрос про человека: ты бы с ним пошел в разведку? Выросшие в мирные сытые времена, мы его задаем как бы в шутку. Но если вдруг оживет картинка из кино, и под собачий лай и автоматный огонь ты будешь яростно спасать задание, кто будет рядом, кто прикроет тебя и вынесет, даже мертвого? Тут понимаешь, что рядом нужен не всякий…

Фронтовая биография у Кульбертинова обыденна и невероятна. Просто выжить в таких сражениях, решивших, без громких слов, судьбу всего мира – уже чудо. Участник кровопролитных боев под Старой Руссой, на Курской дуге и за Днепр. Он был на всех горестно знаковых для якутян местах: тонул на Ильменском озере рядом с братом моей матери, переплывал Днепр с Федором Поповым, первым из якутов Героем Советского Союза. У них и задача была одинаковой – переплыть, закрепиться, дать возможность переправиться своим, прикрыв огнем.

В его дивизии за первые месяцы 1943 года полегло две трети личного состава. Летом их перебросили на Орловско-Курскую дугу, а осенью вышли к Днепру…. Фашисты пытались опрокинуть наших обратно за Днепр. Бои были жестокие. Снайпер Кульбертинов, взяв вместо винтовки автомат, поднимал в атаку залегший взвод со словами «За нашу Родину!». И это не пафосный поздний шаблон, а из архивного документа российского Минобороны.

Много ли снайперов шли в рост в открытый бой? Снайперов берегли, они были штучным, ценным оружием, стрелковой элитой. Кульбертинову никто не приказывал – он действовал сам. Не мог иначе, когда чувствовал, что нужно встать и пойти. Кто, если не он?!

Много раз прикрывал боевых товарищей, оставаясь один позади отходящей разведгруппы. После ранений Иван вновь и вновь возвращался в строй.

 

Воевал, забывая, что обязан выжить и вернуться, потому как жить должен: за погибшего под Ленинградом старшего брата Николая, за павших двоюродных Илью, Константина, Иннокентия Кульбертиновых… Всего десять тысяч эвенков было в Якутии до войны, на битву с фашизмом ушли лучшие из мужчин. Павших оплакали тихо. У погасших костров неслышно растаяли тунгусские стон и слезы…

Живые продолжили охотиться и пасти оленей, учить детей и носить погоны. К слову, через полвека после победы у Петра, младшего брата Ивана, родится внучка, тоже умеющая стрелять. В честь лучницы Артахиновой не раз поднимался флаг на мировых аренах – во славу России.

Меткий стрелок давно отгремевшей войны, он не был охотником на людей. Как и все призванные с российских полей и промыслов, Иван прошел оглушающее крещение первого боя. Первый выстрел в живого человека… Повторял себе, что так надо. Перед смертью великий снайпер говорил близким: «Снятся мне лица тех, кого видел только раз – перед тем, как нажать на курок. Некоторые совсем мальчишки безусые, их тоже не дождались матери. Но это они пришли на нашу землю. Нас убивали, мы убивали. Ненавидеть надо войну…».

Боевые награды одевал редко, чаще для встреч со школьниками. Не просил никогда ничего для себя. Скромен был личный враг Гитлера. Это о нем, об охотнике из Якутии, в зоне его боевых действий для немецких офицеров существовало особое предупреждение: «Achtung, Kulbert!». За смертельную меткость враги называли его «Der sibirischen mitternacht» — Сибирской полночной совой. Профессиональная разведка фашистской армии, состоявшая из прекрасно подготовленных образованных кадров, занесла его в список лиц, подлежащих первоочередному уничтожению наряду с государственными управленцами, крупными организаторами, признанными писателями и артистами. Так был грозен снайпер Кульбертинов, умеющий бесшумно убирать в снайперских противостояниях признанных асов, истреблять офицерский состав врага.

Олекминский колхозник Иван Кульбертинов один уничтожил почти полсотни фашистов, и это только официально подтвержденные. Расстрелянных с пулемета, уничтоженных в открытых атаках и в ночных вылазках разведгрупп никто не считал. Обучил 35 молодых снайперов. Первый орден Славы он получил в 1943 году. Потом были ордена Красного Знамени, Отечественной войны первой и второй степеней. Был представлен к званию Героя Советского Союза.

 

…Отработав после войны на восстановлении разрушенного, возвращался домой. На одной из остановок долгого пути зашел в привокзальный буфет. И там маленький узкоглазый сержант в сиянии наград попался на глаза подвыпившей компании. Начали глумиться: «Эй, ты! Откуда такие ордена? С мертвых собирал, ха-ха-ха! А ну, снимай и пошел вон, чукча!». К лицу снайпера с грязной бранью метнулась волосатая рука, да не успела. Хрустнул палец, раздался жалобный вой, дружки схватились за оружие, но куда им…

Свидетели позже в один голос показали, что черненького обступили, толкали, пытались избить именно пострадавшие. В комендатуре, куда доставили участников драки, главным сидел фронтовик, еще в действующей армии слышавший о стреляющей без промаха «Сибирской сове». Именной пистолет от маршала Рокоссовского отобрали, самого отпустили. Но протокол составили, куда следует – отослали. А первое представление на Героя Советского Союза пропало еще при расформировании Проскуровской дивизии в 1945 году.

Сидя сутками в снежной засаде, переплывая бурлящий от взрывов Днепр, поднимаясь навстречу огню — думал ли он о высоких наградах? Не знаю. Но мудростью северян, живущих в согласии с суровой природой, Иван Николаевич точно знал, что в жизни существуют ценности поважнее, например, мужская доблесть и человеколюбие. Уже в мирное время, дома, он взял на себя вину товарища, рассудив, что сможет лучше его вынести и приговор, и тюрьму… Наивные, святые дети российской глубинки, рыцари без страха и упрека, уверенные, что друзей надо выручать, слово свое — держать, а Родину – защищать до последнего вздоха.

Одному из лучших стрелков Второй мировой войны, учителю снайперов, бесстрашному защитнику многонационального нашего Отечества так и не была вручена его высокая награда. Он не ждет – давно отлетевший к немеркнущим звездам Герой. Непобежденный солдат, стоявший рядом с другими в час, когда России были нужны их жизни. У подвига нет срока давности. У подвига есть имя – Иван Кульбертинов.

Еще больше интересных новостей в телеграм-канале Ulusmedia 

Лилия Винокурова.

На главной фото РИА «Новости»

Подробнее: https://ulus.media/article/61802

Написать комментарий

три × 1 =

  • һ
  • ө
  • ҕ
  • ү
  • ҥ
  • ӫ
  • w
  • ӧ
  • ӄ
  • ԓ
  • ӈ
  • ʼ